Где вы теперь, ребята, мальчики с винтовками,
                                                                 ушедшие в тревожный дым войны?
                                                                 Слезами матерей,  хранимые от гибели,
                                                                 вы выходили в бой, как будто за порог.
                                                                 Но становились камни плитами могильными
                                                                 на перекрёстках огненных дорог.
                                                                 Пронзая синеву,
                                                                 катились звёзды-мячики,
                                                                 и можно ради звёзд, наверно, жизнь отдать.
                                                                Вы падали в траву, вы поднимались, мальчики,
                                                                чтоб даже после смерти побеждать.
                                                                Вы поднимались вновь, 
                                                                вы жили, непокорённые,
                                                                сквозь пули, сквозь огонь,
                                                                сирен щемящий вой,
                                                                и долгим многоточьем стали похоронные
                                                                на письмах, не дописанных домой.
                                                                                        Из газеты

       В своём рассказе я обращаюсь к тебе, молодость мира. Не забывай обтянутые лица узников Треблинки и Майданека, глаза освенцимских детей и номера, выколотые на руках твоих прадедов и прабабушек. Пусть всегда перед твоими глазами стоит колышущаяся, дышащая, кричащая и взывающая к отмщению земля Бабьего Яра. Навсегда запомни лица фашистских палачей, скорчившихся на нюрнбергской скамье, и тех, кто избежал её. Так пусть же пепел жертв фашизма стучит в твоём сердце, молодость мира!
        Молодость мира, ты слушала когда-нибудь песню самого первого соловья? Это чудный миг, когда стоишь и слушаешь, что рассказывает этот серый посланец весны. Он зовёт расти, вырасти. Стать выше границы своего бессилия. Перейти ту линию, у которой так хочется остановиться. Странное волнение загорается тогда в человеке. Эта песня как совесть. Она не позволяет быть равнодушным и неживым, как камень в поле.
       Так пусть же наша совесть стучит в твоём сердце, молодость мира! Совесть, которая не даст забыть тех, кто не вернулся с поля брани. Они погибли, до конца выполнив свой долг солдата. Их были тысячи, рядовых комсомольцев, коммунистов, беспартийных верно сражавшихся за свою Родину. Они не были героями - они были солдатами Отчизны. Они не имели орденов, но высшей наградой для них, пусть посмертно, является благодарная память потомков. У них не было высоких званий, но было одно наивысшее – защитник Родины.
       Молодость мира, я хочу рассказать тебе об одном таком человеке, которого никогда не видел. Он погиб. Его жизнь, как жизнь многих сверстников, унесла война.  Осталось после него лишь несколько фотографий и память в сердцах тех, кто его знал. 
       В нём не было ничего героического, и имя простое – Фёдор Дурнев. Подвигов он не совершал, не произносил громких речей о долге и чести, а когда Родине понадобилась его жизнь, он просто отдал её. Просто… Просто жил, просто погиб… И было в нём особенного - это его простота да громадная любовь к тебе, Родина.
        Здравствуй, Фёдор! Вот я и пришёл сюда - на твою родину. Здравствуй! Я даже не могу назвать тебя прадедушкой, потому что ты был в то время старше меня на три года. Я стою перед твоей пожелтевшей от времени военной фотографией, с неё на меня смотрят тёмные, живые  мальчишечьи глаза. Лицо чуточку напряжённое, как почти на всех фотографиях. Чёрные вихры аккуратно приглажены, лишь у виска слегка волнистая непокорная прядь. Тебе в 1941 году было всего полных семнадцать лет, но из-за своего крепкого телосложения ты сумел набавить два лишних года, чтобы уйти на фронт с первых дней войны. Благодаря этому в то лето ты стал мужчиной, безусым солдатом.
       Я никогда не видел тебя, а ты даже и не ведаешь о моём существовании.  Я знаю о тебе по рассказам моей мамы, твоей внучки, а та в свою очередь - от своей мамы. Как видишь, в нашей семье из поколения в поколение переходит память о тебе.
       И сегодня, Фёдор, я буду говорить о тебе, потому что, ещё будучи ребёнком и слушая историю твоей жизни, дал слово, когда вырасту, обязательно рассказать  всем, какой у меня был замечательный дед. Я держу своё обещание, слышишь… 
       22 июня 1941 года. Этот день знают все. Он стал началом четырёхлетней битвы с врагом, потребовавшей от нашего народа всей его стойкости, огромного мужества, битвы, за победу в которой кровью многих своих сынов заплатила наша Родина. 
       В первый же день войны комсомолец Дурнев Фёдор пошёл в военкомат, просил отправить на фронт. Но ни просьбы, ни уговоры не помогли - сомневался военком, что этому парню девятнадцать лет. Пришлось остаться в родном колхозе и продолжать работать, но в душе надеяться, что рано или поздно добьётся своего.
        Мать Фёдора, моя родная прабабушка - мужественная женщина. Она поднимала без мужа четверых детей. Старшим был Фёдор. Узнав о том, что сын набавил года, чтобы уйти на фронт, не стала запрещать, не била, только плакала украдкой да старалась уделить старшему немного больше ласки, чем остальным, хотя была всегда сурова в чувствах. А тут понимала, что рано или поздно сын добьётся своего, уйдёт на фронт, эта  настойчивость у него от отца.
       И вскоре это действительно произошло. Враг рвался к нашей столице. Кованые гитлеровские сапоги  топтали русскую землю, оскверняя её и надругаясь над ней. Тысячи добровольцев потянулись к военкоматам, требуя немедленной отправки на фронт. Среди них был и мой прадед.  Фёдор стоял в строю, командир произнёс свою короткую речь и скомандовал: «По вагонам!»  
       Давка, крики, плач - вот что запомнила на всю жизнь твоя мама. А ещё твои сильные крепкие руки, которые обняли её за плечи, и тот жаркий прощальный поцелуй. И слова: «Береги себя! Не плачь, поверь, я не мог поступить иначе. Прости. Поливай куст черёмухи, который я посадил, он тебе будет постоянно напоминать обо мне».
       А потом были бои. Было страшно и жутко. Но тем и отличаются настоящие люди от трусов - испытывая одни и те же чувства, первые не поддаются им, продолжают сражаться до конца, а другие бегут. Хотя нет, не совсем одни и те же. Настоящие люди все свои чувства и порывы могут подчинить главному - любви к Родине. 
       Судя по твоим письмам, для тебя первый бой был, пожалуй, самым трудным. Впервые ты увидел войну так близко, став её непосредственным участником. Впервые ты увидел так много смертей. Это очень тяжело, когда рядом с тобой умирают люди, ещё тяжелей - когда умирают друзья, а у тебя их всегда было много.
       Скоро мой прадед  привык к фронту, к тому, что враг всего лишь в нескольких метрах, к жизни в окопах, выйти из которых невозможно, потому что противник постоянно ведёт сильный огонь, затихающий лишь утром и среди дня.
       И вот в короткие часы передышки ты писал письма домой, чтобы успокоить свою маму. Шли с фронта  солдатские треугольники с номером полевой почты и штампом «Проверено военной цензурой», а в них нежные и добрые слова маме, сестрёнке, братишкам. «Вы пишите, что все пошли работать. Я очень рад за вас. Время сейчас серьёзное, поэтому вы должны к своей работе относиться честно и  добросовестно, прислушивайтесь к тем советам, справедливым и хорошим, которые даёт вам наша мама и старшие товарищи. Работайте, помогайте фронту. Только общими усилиями мы сможем одолеть врага», - обращался Фёдор к сестре и братьям.
       О своей фронтовой жизни дед Фёдор писал мало: «Вы просите меня написать о моей жизни здесь. Я не знаю, что бы написать. Мы так привыкли ко всему, и таким всё кажется обычным, что почти невозможно выделить что-нибудь особенное. Сейчас мы отдыхаем после операции, набираемся сил для предстоящих боёв». 
       «Мы так привыкли ко всему…»  Ко всему?  Нет, не мог привыкнуть Фёдор, что в каждом бою погибали его боевые товарищи, любившие прадеда за честность и скромность. Много пришлось вынести на фронте Фёдору Дурневу. Бои, окружение, ранение и вновь фронт. 
       А  к родному дому всё реже и реже стал заворачивать почтальон. Напрасно твоя сестра бегала на шлях, чтобы раньше мамы узнать о тебе и предостеречь её от беды. Однажды твоя мама стала замечать, что посаженный её старшеньким перед уходом куст черёмухи, ранее такой буйный, вдруг ни с того ни с сего стал желтеть. Глядя на него, мать, не выдержав, вдруг сказала: «Чувствую, неладное с моим Федюшей». Соседка, одёрнув её, сказала: «Брось, а то и впрямь накличешь беду». А беда уже шла к её дому, лицо почтальона, всегда доброе и приветливое, вдруг стало суровым, а по щекам текли слёзы: «Мужайтесь! Там ваш Федя пропал без вести». Затянула пелена глаза матери, простоволосая, с руками, испачканными тестом, схватила этот казённый листок, прижала к сердцу, забилась, давясь от слёз и крика… Известие пришло из-под простого русского города Смоленск.
        «Восславим женщину - мать, чья любовь  не знает преград, чьей грудью вскормлен весь мир!» 
       Поклонимся же в пояс русской женщине, которая вынесла на своих плечах все тяготы войны, боль разлук, утрат, невыплаканных слёз.
       А куст черёмухи засох, и мой родной прадедушка Толя, средний сын прапрабабушки, срубил его и сделал ручку для рогача. Этот рогач с ручкой и по сей день в нашем доме, хотя уже давно нет ни моих дедов, ни прапрабабушки, но есть память о них, и она будет жива вечно.
    Прадед Федор Андреевич, я стою сейчас перед твоей фотографией, как перед памятником. Сюда не приносят венков, перевитых траурными лентами. И никому не известно твоё имя. Но дело, за которое ты боролся, живо и будет жить вечно. Оно во мне, в весёлом озорном мальчишке, в весёлой улыбке моей сестрёнки, в твоей правнучке, моей маме, открывающей дверь в мир знаний десяткам, сотням орликовских мальчишек и  девчонок. Именно ты поможешь мне всегда быть честным перед собой, перед людьми и перед твоим светлым именем. Низкий поклон тебе, защитник Отечества!